Форум общения  больных людей. Неизлечимых  болезней  нет! Онко препараты Медицинские


Вернуться   Форум общения больных людей. Неизлечимых болезней нет! > Болезни и методы лечения > Рак, онкологические больные

Препараты для лечения гепатита с
Ответ
 
Опции темы Опции просмотра
Старый 09.11.2017, 00:31   #21
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

http://vip-sad.blogspot.com.au/p/blog-page_80.html
Любое открытие имеет свою предысторию. Иногда человек идет к нему долгие годы, проводя бесконечные опыты, а иногда помогает случай. У профессора Ямскова все получилось не так. Медициной, как таковой, он не занимался вообще. Опробовать собственную методику восстановления здоровья заставила сама жизнь. Поверьте, непросто было уговорить Игоря Александровича рассказать о своем уникальном методе, который помогает успешно бороться с самыми жестокими недугами человечества, такими, как рак, рассеянный склероз, сахарный диабет и многими другими заболеваниями.
– Игорь Александрович, расскажите, как удалось сделать открытие? ¶
– Открытие – это слишком громко. Работу по изучению молекулярных основ клеточной адгезии начала еще в 70-х годах прошлого века изучать моя супруга, Виктория Петровна. А клеточная адгезия – одна из основ правильной работы любого живого организма. Когда нарушается выработка веществ, отвечающих за клеточную адгезию, организм дает сбой. Этот сбой тут же используют бактерии и вирусы – то есть начинается то, что называют ослабленным иммунитетом и в результате чего возникают патологические процессы. Достаточно наладить выработку этих веществ, и организм сам избавится от ненужных ему микроорганизмов.
И еще тогда был обнаружен неожиданный эффект: белковые соединения, отвечающие за выработку этих веществ, проявляют биологическую активность в сверхмалых дозах. Мы их назвали биорегуляторами.
– И как Вы впервые испробовали действие ваших биогеруляторов?
– Увы, на себе, вот такая история. После автомобильной аварии у меня были сломаны обе ноги. Кости срастались плохо, а одна нога не срасталась вообще. Когда через полгода мне предложили сделать еще одну операцию, то я на отрез отказался. Под «собственную ответственность» меня выписали из больницы. В этот же день моя супруга сделала мне первый укол препарата, который мы выделили из медицинской сыворотки крупного рогатого скота и который отвечал за клеточную адгезию. Конечно, все это было сделано на свой страх и риск, поскольку выделенное вещество не было разрешенным к применению лекарственным препаратом. Через три недели лечения сделали рентген и… чудо! На снимке была здоровенная костная мозоль – чтобы не пугать читателей объясняю: это как раз тот результат, которого так и не добились обычными методами лечения.
– То есть стало уже точно видно, что метод работает?
– Да. И мы, конечно, начали работать дальше. Как я уже говорил, каждая ткань в организме имеет свою специфику, то есть клетки печени, эпителия, нервные клетки и т.д. имеют собственные биорегуляторы. Материал для биорегулятора мы брали у крупного рогатого скота. Хотя, как показала практика, годится соответствующая ткань любого живого существа. Интересно отметить, что биорегуляторы реализуют свое действие только в наноразмерном состоянии, то есть в сверхмалых дозах.
– Фактически было найдены безвредные и действенные «лекарства от всех болезней»?
– Ну, если рассуждать с точки зрения фундаментальной науки – да. Но с точки медицины и изучения организма человека, так говорить, конечно, нельзя. Физико-химические и биологические процессы в наших органах, их взаимосвязь настолько сложны, что тот, кто скажет, что нашел чудодейственный эликсир, скорее всего, просто шарлатан, которых история знала немало. Однако, мы продолжаем изучение нашего метода, и, на мой взгляд, весьма успешно.
– Уже есть лекарства, изготовленные по вашей технологии?
– Еще в Советском Союзе мы сделали препарат, который был зарегистрирован в реестре медицинских препаратов. Речь идет об «Адгелоне», названном так от слова «адгезия» (сцепление поверхностей разнородных твёрдых или жидких тел - прим. автора), мы, помните, об этом говорили. Позиционировали мы его, как препарат, стимулирующий процесс регенерации хрящевой ткани, а также, как офтальмологический препарат для лечения патологий роговицы. Его универсальность была обусловлена тем, что сделан он был из медицинской сыворотки – именно он помог мне в лечении сломанной ноги и уже был испытан на человеке. Теперь, конечно, у нас есть соединения, комбинация из которых позволяет более точно наладить биорегуляцию, но на тот момент лекарство «Адгелон» было весьма эффективным. Да и сейчас я считаю, что это хорошее лекарство.
– Оно и сейчас продается?
– Не так давно его еще можно было найти в аптеках, поскольку запаса вещества, необходимого для производства лекарства, мы сделали тогда на долгие годы. Однако сейчас его уже нигде нет более двух лет.
– И не обидна такая ситуация, когда разработчики остались в стороне?
– Нет. Во-первых, главное, что препарат помогал людям. Во-вторых, сегодня в нашем арсенале более 100 соединений, которые позволяют намного эффективнее решать проблемы с организмом. Что же касается коммерческой стороны вопроса, то у нас наконец-то появились надежные партнеры, и в результате нашей совместной работы удалось создать новые формы, которые можно просто употр***ять в пищу и получить такой же эффект, как от лекарственных форм. И это вселяет уверенность, что это позволит миллионам людей улучшить качество своей жизни.
– Если можно, то расскажите подробнее о ваших разработках.
– Это действительно интересно! На наши работы давно обратили внимание и ученые, и фармакологические компании. С разработками по наноразмерным биогеруляторам мы «прошли» в Сколково – вот видите, даже есть «хрустальный» сколковский кирпичик (спец. эмблема для участников в виде прозрачного «кирпичика» с внутренней лазерной гравировкой – прим. автора). Чем же наши разработки хороши? Во-первых, соединения абсолютно безвредны для организма, поскольку доля вещества в используемом растворе ничтожно мала. То есть они могут либо помочь, либо просто оказаться неэффективным в каком-то случае. Но в отличие от ортодоксальной медицины это "лекарство" не может нанести вред, как это часто бывает в случае приема лекарственных препаратов, например антибиотиков. Во-вторых, наши соединения будут доступны по цене, поскольку, как уже было сказано, доля вещества там ничтожно мала и биоматериал недорог. А эффективность метода не оставляет сомнений! Наши разработки были протестированы в институте глазных болезней им. Гельмгольца. Результаты были получены прекрасные. Представьте себе, например, роговицу глаза, обожженную уксусной кислотой: помутнение такое, что с трудом виден зрачок. За две недели удалось, хоть и не полностью, восстановить прозрачность. Отличные результаты получены также при воздействии на поврежденую сетчатку. Кстати, мы так и не смогли объяснить офтальмологам, что для запуска механизма биорегуляции достаточно вводить вещество в организм, и оно все равно будет действовать точечно на орган, и не обязателен непосредственный контакт с пораженным органом, например, сетчаткой. На эту тему мы даже написали книгу «Наноразмерные биорегуляторы тканей глаз млекопитающих, как основа для фармакологических препаратов нового поколения».
– Шаблонный вопрос, но все же: какие у Вас планы на будущее?
– Мы продолжаем научную работу, проводим эксперименты. Нет сомнений, что выбранное направление верно. И могу смело сказать, что пришла пора развернуть масштабную помощь людям по нашей методике, в которой масса плюсов и главные из которых – ее безвредность и доступность. Так что, повторюсь, главная задача – оказать людям помощь. Особо хочу подчеркнуть вот что. Ваш журнал называется «Охрана здоровья», не так ли? Так вот, открою секрет: если каждый здоровый человек будет в качестве профилактики использовать нашу методику, два-три вида биорегуляторов по несколько капель два раза в день, то вероятность того, что он вообще не будет болеть увеличится в несколько раз. А как все это получится на практике… Не все, к сожалению, зависит от нас. Может, как раз Ваша статья и поможет признанию в обществе нашего метода.
Напоследок Игорь Александрович вручил мне небольшой пакет.
– Попробуйте, – сказал он. – Увидите сами, что самочувствие улучшиться, и энергии прибавится. Как я и говорил: неважно в какой последовательности – по несколько капель два-три раза в день.
Я с благодарностью взяла необычный подарок. У меня много было встреч с интересными людьми, но мне показалось, что профессор Ямсков - не просто хороший и добрый человек, а что он относится к тому редкому типу людей, для которых слава и деньги – вещи второстепенные и даже ненужные. Признание его достижений, сделанных на пользу общества, это и есть цель и лучшая награда. Получить это непросто в нашем современном мире, где зачастую правит не здравый смысл, а деньги.
И вот какая выходит история: государству выгодно, чтобы люди не болели, и об этом постоянно говорит наш Президент - человек крепкий и здоровый. А для медицины и фармакологии все это не очень выгодно, вернее, не выгодно совсем. Ну, подумайте сами: что будет, если люди перестанут болеть, или если уровень заболеваний снизится, скажем, вдвое? Кто будет покупать лекарства, делать дорогостоящие обследования?..
Признаюсь, что я довольно долго не могла написать этот материал, потому что так же, как и Игорь Александрович, хотела испробовать все это на себе, вы ведь помните про врученный мне пакет?.. Может, конечно, это отчасти и самовнушение, но вот результат: почему-то эпидемия гриппа прошла мимо меня, а тонус и работоспособность стали выше. Хотите верьте, хотите нет.
Анастасия Гудашевская, Спец. корр.
Р.S. На заседании редакционного Совета данная статья наделала немало шума. Почему? Это уже тема отдельного материала, и мы обещаем, что будем следить за разработками Заслуженного деятеля науки Российской Федерации, профессора, Игоря Александровича Ямскова и их внедрением.
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.11.2017, 00:32   #22
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

ФАРМАЦЕВТИЧЕСКАЯ КОЛОНИЯ
В то время как острая нехватка российских лекарств угрожает национальной безопасности страны, отечественным разработкам много лет не дают пробиться к народу
СЛУЖБА в храме Святителя Николая уже заканчивалась, когда к профессору Ямскову подошел церковный староста. Негромко произнес: “Просит помощи вон та женщина”. И показал на стоящую поодаль прихожанку. Профессор согласно кивнул.
После службы женщину подвели к нему. Она шла осторожно, держась за руку мужа, как ходят слепые. Ямсков выслушал печальную историю. У женщины была наследственная рентинопатия: слабое с детства зрение, чем дальше, тем больше затухало. Один глаз уже не видел совсем, другой только различал очертания.
— Я никогда не видала своего ребенка, — сказала она. Бойкий мальчишка крутился тут же, торопя родителей уйти. — Помогите, Игорь Александрович. Батюшка говорил, вы можете.
Настоятель храма отец Александр знал, чем занимается профессор, и, проникшись бедой прихожанки, устроил им встречу. Ямсков дорасспросил женщину, сказал мужу, куда приехать за препаратами. Но перед тем, как делал всякий раз, когда возникал подобный случай, объяснил, что препараты хотя и применяются врачами в клиниках, однако официальной регистрации пока не имеют.
Через две недели позвонил женщине. Услыхав его голос, она зарыдала: “Я вижу! Впервые в жизни увидала своего сына! Одним глазом вижу даже его реснички...”
Несколько лет назад Ямсков сам бы невероятно обрадовался этим словам. Теперь выслушал их сдержанно. Препараты, выданные женщине, впечатляюще действовали и при лечении других заболеваний глаз, которые проводил один из виднейших российских офтальмологов профессор Захаров. По сути дела, у него шли клинические испытания лекарств, и, как подтверждала жизнь, проходили они успешно. Теперь предстояло получить разрешение фармакологического комитета Минздрава России на апробацию их в других клиниках.
Но одна мысль о том, что снова надо будет идти к чиновнику, который цинично потребовал денег за допуск к испытаниям первого препарата Ямсковых, а получив отказ, стал делать все возможное, чтобы угробить перспективное открытие, сама мысль об этом приводила профессора в негодование.
Большие открытия редко кого сразу поднимают на крыльях успеха. Чаще приходится подолгу выдирать ноги из грязи сопротивления, чтобы сделать следующий шаг. Но одно дело, если сопротивление стихийное. Другое — когда оно организованное. Созданное самой системой, через которую надо продираться.
В 1973 году жена Ямскова — Виктория Петровна, тогда еще молодая, “неостепененная” исследовательница, случайно открыла биологическое вещество с неизвестными ранее свойствами. Оба супруга по образованию химики, но открытие постепенно увело Викторию Петровну в другую отрасль науки — биологию. А Игорь Александрович остался верен химии. Так с двух сторон началось изучение необычной новинки, что в итоге привело к созданию научной теории и практическому выявлению на ее основе нового класса биорегуляторов.

Чтобы стало ясно, какое это имеет отношение к фармакологии и здоровью человека, надо хотя бы кратко коснуться процессов регуляции в живых организмах. Здоровый человек — это тот, у кого нормально работают все три управляющие его жизнедеятельностью системы: нервная, иммунная и эндокринная, а если говорить более обще — у кого здоровы все ткани организма. Поддерживают это состояние здоровья особые вещества — биорегуляторы. Они изначально есть в каждом из нас, но по разным причинам (возраст, наследственность, экология и т. д.) работа их нарушается. Восстановив функционирование биорегуляторов, мы тем самым восстанавливаем нормальную жизнедеятельность соответствующих тканей. И значит, всего организма.

Однако как восстановить функцию управления той или иной тканью?
— Мы обнаружили, — говорит доктор химических наук Ямсков, — что такие же биорегуляторы присутствуют не только в организме человека, но и во многих других живых системах, начиная, скажем, от коровы и кончая тритоном. Причем абсолютно идентичные человеческим. Поэтому появилась мысль: нельзя ли выделить “сторонние” биорегуляторы и ввести их человеку? Будет восстановлено нормальное управление жизнедеятельностью той или иной ткани и одновременно исчезнет болезнь.

Вот здесь и проявилась феноменальная способность биорегуляторов нового класса быть не солдатами, а командирами, передавать команды различным компонентам клетки, в том числе ее ядру, где собрана вся генетическая информация, и заставлять их работать в нужном направлении. В результате регуляторы-“управленцы”, в отличие от рядовых своих собратьев, оказывали влияние на все основные биологические процессы, происходящие в клетке. А первое, что заметила Ямскова, они ускоряли регенерацию тканей и заживление ран. Отсюда оставался шаг до осмысления роли биорегулятора, названного “адгелон”, в качестве лекарства.
Однако на этом стратегические открытия не закончились. Проводя десятки экспериментов, Виктория Петровна обратила внимание на такую особенность: поразительней всего “адгелон” действовал не в обычной концентрации, а в сверхмалых дозах. В цифрах это выражалось так: в одном миллилитре раствора содержится 10–10 мг субстанции. Примерно как если бы в железнодорожную цистерну вылили наперсток раствора.
В 1977 году, когда о нанотехнологиях даже за рубежом только начинали говорить, Ямскова опубликовала статью об эффекте сверхмалых доз (СМД), в том числе в фармакологии.

К сожалению, осознать “адгелон” высокоэффективным лекарством заставила драматическая история. Зимой 1992 года Игорь Александрович попал под машину. Перелом обеих ног. Одну оперировали, соединили пластиной, а вторую решили сращивать в гипсе. Месяц прошел, гипс сняли, рентген — никакого улучшения. Новые лекарства, новые уколы и снова гипс. Так продолжалось раз за разом пять месяцев. Нога стала усыхать, мышцы атрофировались — все, что набрал благодаря спорту, ежедневным 10-километровым пробежкам на лыжах, уходило, а врачи стали настаивать на тяжелой операции теперь с другой ногой.
В отчаянии Ямсков сказал жене:будем делать уколы с “адгелоном”. Она категорически отказалась. Да, на лягушках он показывает необыкновенные результаты: “культя” на отрезанной лапке растет в 4—5 раз быстрее, чем без препарата; у отдельных экземпляров формируется даже нечто похожее на перепонки. Но ведь это лягушки!
Тем не менее муж настоял. Когда в очередной раз сняли гипс, врачи не поверили рентгеновским снимкам: кость срослась.
После этого началась целенаправленная работа. Ее возглавил сам Ямсков. У него уже были ученая степень доктора наук, звание профессора, а главное — лаборатория в Институте элементоорганических соединений им. А. Н. Несмеянова Российской академии наук.
Испытания показывали все новые свойства “адгелона”. Создавалось впечатление, что он благотворно действует на большинство соединительно-тканных элементов организма — от головы до ног (как говорил Ямсков, от лысины до трещин на пятках). Но чтобы не разбрасываться, сосредоточились на двух направлениях: офтальмологии и ортопедии. Могли бы и на других, однако, когда от государства нет никакой помощи, приходится рассчитывать только на личные знакомства и репутацию необыкновенных препаратов. Например, благодаря инъекциям “адгелона” молодой летчик, пришедший на костылях (была разрушена хрящевая ткань обоих коленных суставов), через три недели перестал быть инвалидом, а чуть позднее вернулся к основной работе. Когда в Центральном институте травматологии и ортопедии (ЦИТО) получили такой результат, уверенность в препарате Ямсковых резко возросла и его с успехом стал испытывать видный российский травматолог Сергей Павлович Миронов.
А еще раньше глазные капли “адгелон”, созданные на основе биорегулятора из сыворотки крови молодых бычков, взяли на апробацию в Институте глазных болезней им. Гельмгольца. Параллельно создавались, испытывались и применялись де-факто другие препараты. Например, биорегулятором “сеталон”, полученным из сетчатки глаза тех же молодых бычков, заинтересовались в МНТК “Микрохирургия глаза”, где его стал активно использовать профессор Валерий Дмитриевич Захаров при операциях по поводу отслойки сетчатки глаза. Применение этого биорегулятора показывало улучшение зрения в 3—5 раз по сравнению с контрольной группой.
Казалось бы, эффективные лекарственные средства (по принятой в фармакологии аббревиатуре ЛС) скоро можно будет запустить в массовое производство. Пройдены испытания на безопасность, а это один из важнейших факторов. Проведено лечение десятков больных-добровольцев в Институте им. Гельмгольца, почти сотня у Захарова. Хорошие результаты показывал препарат в ЦИТО: он стимулировал регенерацию суставного хряща, что особенно важно было при лечении артрозов. Теперь прямая дорога вела в Фармкомитет, чтобы там назначили официальные клинические испытания, которые в данном случае не должны были занять много времени.
Однако дорога оказалась узкой тропой в ущелье, выход из которого был надежно заблокирован.
— Я пришел, — рассказывает Ямсков. — Положил чиновнику (не буду называть фамилию, может, его там уже нет) материалы исследований. Он полистал их, отодвинул в сторону. Говорит: если хотите, чтобы пропустил, деньги на бочку, три тысячи долларов. Я хлопнул дверью и ушел — таких денег мы найти не могли.
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.11.2017, 00:33   #23
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

Это был, по словам Игоря Александровича, 1998 год. А теперь обратимся к документу, только что напечатанному. Он подготовлен Формулярным комитетом Российской академии медицинских наук, председателем которого является академик РАН и РАМН, профессор Андрей Иванович Воробьев. Называется “Доклад о состоянии лекарственного обеспечения населения в Российской Федерации (2008 г.)”. В одном из его разделов говорится: “Анализируя систему регистрации ЛС, не удается освободиться от мысли о высокой взяткоемкости в этой сфере. Большинство процедур либо не оговорены никакими документами вовсе, либо эта регламентация столь расплывчата, что создает условия для произвола и коррупции. В целом можно сказать, что система регистрации ЛС архаична, не прозрачна и не нацелена на улучшение ситуации с обеспечением ЛС населения страны”.
Поскольку к “Докладу...” еще придется обращаться, сразу отмечу, что это мнение не одного-двух пусть и широко известных специалистов, а труд большого авторского коллектива из 42 человек, среди которых академики, члены-корреспонденты, доктора наук. То есть люди, знающие, что говорят. Поэтому, как видим, за 10 лет ситуация в регистрационной сфере не только не улучшилась, а, наоборот, судя по вынужденному откровению профессионалов, значительно ухудшилась.
Тогда Ямскову удалось обойти взяточника. Видя, что дело безнадежно застряло в Фармкомитете, он прибег к помощи одного из медицинских светил. Тот позвонил в Фармкомитет. Через несколько дней профессора принял другой человек. Разрешение на клинические испытания было дано. Однако и “обиженный” чиновник не сидел сложа руки. В итоге препарат “Адгелон — глазные капли” получил разрешение на производство в 2000 году, его инъекционный вариант еще позднее — в 2003-м, а “сеталон” вообще не пустили на клинические испытания. “Такого лекарства просто не может быть. Потому что не может быть никогда!” — повторил слова чеховского героя-мракобеса представитель Фармкомитета, держа в руках заверенные соответствующим образом результаты лечения десятков больных.

Лишь позднее один из работников комитета объяснил профессору подлинную причину отказа. Плотнее прикрыв дверь, спросил: “Сколько будет стоить курс лечения вашим препаратом?” “450 рублей”. — “Ну вот, а за лечение нашими методами мы получаем с больного от 500 до 1500 долларов. Кому нужны ваши лекарства, если немалому числу людей выгодно, чтобы покупались дорогие лекарства за границей”.
И Ямсков понял, что дальше будет не легче.
...Сегодня на карте мира колоний в классическом понимании почти не осталось. Однако в измененном виде они могут появляться. Колония — это не только когда у страны для отстаивания своих интересов нет армии, серьезной промышленности, мощной науки. Таковой может оказаться заселенная территория, которую заставили потр***ять только привозное, не производя своего.
Ни одна страна мира не производит полного ассортимента лекарств. Но при этом каждая старается соблюдать необходимое соотношение импортных и отечественных препаратов. Согласно оценкам экспертов, для обеспечения национальной безопасности государства нужно, чтобы доля отечественных лекарств не опускалась ниже 70 процентов. Остальное допустимо закрывать импортом. В России ситуация не просто противоположная, а запредельная. По одним данным, в наших аптеках и больницах отечественных лекарств 25 процентов, по другим — 20, по третьим — 15. При этом даже самые высокие цифры не говорят о полностью российских лекарствах. Почти все препараты изготавливаются из субстанций, закупаемых в Индии и Китае. Россия стала фармацевтической колонией, которую можно в любой момент поставить на колени, перекрыв обеспечение лекарствами. Да так оно уже и происходит! На днях московский мэр Лужков, выступая по телевидению, сказал, что некоторые фармацевтические фирмы отказываются выполнять подписанные договоры на поставку лекарств на том основании, что их не устраивает заранее согласованная цена.
А ведь так было не всегда. Например, авторы “Доклада...” отмечают, что до конца 80-х годов в СССР 70 процентов синтетических лекарств, 85 процентов антибиотиков, 90 — витаминов и 100 процентов иммунобиологических препаратов выпускалось из отечественных субстанций.
Эти сведения дополняет бывший заместитель министра медицинской промышленности СССР, а ныне президент Союза ассоциаций медицинской промышленности России Юрий Калинин. По его словам, 20 лет назад Советский Союз закупал только 20 процентов лекарств. Остальное производил сам. По выпуску антибиотиков страна занимала второе место в мире. Советские антибиотики экспортировались в 40 государств.
По кооперации в рамках СЭВ советские субстанции получали фармакологические предприятия Польши, ГДР, Венгрии, Чехословакии. Оттуда к нам приходили лекарства высокого качества.

Сегодня, как говорится в “Докладе...”, промышленное производство субстанций антибиотиков полностью разрушено. Отечественные предприятия выпускают их из импортного сырья. Наилучшие лекарства закупаются за рубежом. Высокая стоимость делает их недоступными для широких масс населения, а в ближайшее время ситуация может резко измениться к худшему — на мировых рынках идет рост цен.
Однако если большинство народа такая обстановка тревожит, то определенную часть общества радует. “Не надо переживать из-за обилия импортных препаратов. Ничего хорошего с лекарственным обеспечением у нас никогда не было, — уверял меня один “эксперт”. — Разве мало стран, в той же Африке, Азии, где нет своей фармацевтической промышленности — и ничего, живут люди!”
Сначала я спорил, потом понял: передо мной лоббист. Сознательный проводник интересов “фармацевтической метрополии”. Если называть вещи своими именами, агент. Именно такие “эксперты” на разных уровнях — от аптекаря до чиновника — отстаивают идею, как хорошо быть колонией. Разумеется, отстаивают небезвозмездно. По различным данным, “откаты” за закупки лекарств достигают 50 процентов от суммы сделки. “Эти средства, — говорится в “Докладе...”, — получают как руководители аптек, главные врачи, так и иные “лица, принимающие решение”. Размер взятки за включение только одного препарата в списки и тендеры может достигать 100 тысяч евро. Многие фирмы разными способами покупают аптекарей, врачей и прочих “нужных” людей для навязывания своих лекарств российскому населению. Тех, кто повыше, — ежемесячной “стабильной зарплатой”, оплаченным отдыхом за границей, когда “все включено”, дорогим подарком ко дню какого-нибудь очередного святого Валентина. Тем, кто пониже, и подачки пожиже: портфель, халат с эмблемой фирмы, фирменная ручка для выписки определенных рецептов.
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.11.2017, 00:33   #24
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

Все эти затраты компенсируются потом добавкой к цене. Так же, как искусственное поддержание огромной и разветвленной дистрибьюторской сети — чем больше агентов, тем шире накрываемая территория. Во Франции, например, всего четыре крупных дистрибьютора, в Германии — 10, а в России — более двух с половиной тысяч! А если учесть, что многие дистрибьюторские компании в субъектах Федерации принадлежат близким родственникам губернаторов и других представителей местных элит, то можно представить, каких влиятельных агентов получает “фармацевтическая метрополия”.
Сплоченное в центре и на местах лекарственное лобби настолько сильно, что способно поворачивать любые законодательные и исполнительные корабли в нужную сторону. Думаю, в стране не найдется ни одного такого же целомудренно недоступного закона, как Закон “О лекарственных средствах”, принятый в 1998 году. Шесть лет в него вносили поправку с понятием “фальсифицированное лекарство”, а когда внесли, оказалось, она мало что дает.
Точно так же сначала разрушали отечественную фарминдустрию под предлогом “Запад нам поможет”, а когда низвели до состояния колониальной прострации, стали заявлять, что бессмысленно тратить огромные деньги на ее воссоздание. Тем более, мол, сейчас, когда Россия погружается в кризис.
Но как раз именно сейчас, в обстановке нарастающей нехватки средств, необходимо обратиться к отечественным разработкам вроде тех, что сделали доктора наук Ямсковы. “На мой взгляд, их биорегуляторы рано или поздно произведут революцию в фармакологии”, — сказал один из крупных российских ученых Андрей Георгиевич Маленков, когда-то стоявший у истоков открытия, а потом занявшийся другими научными направлениями.
Говоря так, он имел в виду в первую очередь лекарственную эффективность созданных препаратов. Но не менее важно, а сегодня, может, более весома экономическая составляющая их производства. Как сказано выше, наиболее впечатляющие результаты препараты Ямсковых показывают при лечении в сверхмалых дозах: 10–10—10–12 мг/мл. Чтобы получить 1 мг биорегулятора для производства, например, препарата “адгелон”, нужно 10 литров сыворотки крови крупного рогатого скота. Однако этого миллиграмма достаточно для производства примерно 1 миллиарда флаконов с 5 мл глазных капель, которых хватит для лечения 200 миллионов пациентов.
А получить такое количество биорегулятора можно менее чем за месяц в специально сертифицированной лаборатории силами 3—4 человек. И никакого дорогостоящего, громоздкого оборудования, никаких крупных капиталовложений.
Достаточно около 100 метров производственных площадей на любом действующем сегодня предприятии медицинской промышленности. Разумеется, при соответствующей технологии производства, разработанной Ямсковыми, при наличии подготовленных кадров.
— Да мы готовы отдать не только разработки, но и своих людей, — говорит Игорь Александрович. — С одним условием: чтобы все это попало в руки государства.
Бизнесменам он не доверяет. Одних рекомендовали вроде бы солидные люди. Поначалу дело шло неплохо: “малиновые пиджаки” оплатили клинические испытания, регистрацию препарата “адгелон”. Когда начался выпуск лекарств, ученые показались ненужными и стратегические инвесторы решили, по словам профессора, продать препарат за границу. Хорошо хоть технологию получения биорегулятора доктора наук докторам бизнеса не открыли. Сейчас бы мы покупали “полупанацею”, как называет Ямсков “адгелон”, за границей.
Пробовали Ямсковы сотрудничать с бизнесом еще раз. После этого лишь больше уверились в мысли, что именно государство сильней чем кто-либо должно быть заинтересовано в поддержке перспективных разработок. Только вот какая отрасль — непонятно. “Наши биорегуляторы существуют в растворе в виде наночастиц”, — говорит Ямсков. Выходит, это нанотехнологии и заинтересовать они должны новую корпорацию “Роснано”.
С другой стороны, препараты — это лекарства, а за их производство сегодня в России отвечает Министерство промышленности и энергетики.
С третьей, к лекарствам имеет прямое отношение и Министерство здравоохранения и социального развития. Все ведомства богатые, но разработчикам от этого пользы никакой. На многолетние исследования, оплату клинических испытаний, производство биорегуляторов и массу других нужд Ямсковы тратили и тратят в основном собственные деньги. Недавно исчерпали последние возможности, а подошел срок платить 1,5 млн рублей за будущие и уже проведенные клинические испытания. О двух препаратах отзывы самые великолепные. Одному на международной офтальмологической конференции в Риме присудили специальный диплом. Однако без оплаты получить заключение, после которого наступает регистрация лекарства и его производство, нельзя.
А потребность в препаратах велика. Только в Москве, по данным специалистов, больных с начальной катарактой в возрасте от 40 до 75 лет свыше 1,5 млн человек. Кроме того, школьников с выявленной миопией свыше 2 млн человек.
— Иногда я думаю: что мы мучаемся? — размышляет Ямсков. — Продать наши разработки какому-нибудь олигарху, получить большие деньги и жить спокойно.
Однажды речь шла о 4 млн евро сразу и 5 процентах от последующих доходов. Но я хочу, чтобы результаты наших трудов получило государство, а точнее, народ. Мы создали на основе нанотехнологий около 50 препаратов. Ими де-факто лечатся десятки болезней: “виликон”, например, лечит астму, ревматоидный артрит, “випанкрин” — диабет, “вимакон” — старческую слепоту. Другие препараты избавляют от панкреатита, болезней печени, легких, лечат онкологию. Без преувеличения, весь человеческий организм можно не только лечить биорегуляторами, но и предотвращать многие заболевания. А мы не знаем, где найти каких-то полтора миллиона рублей!
Возможность продать разработки за границу Игорь Александрович даже не рассматривает, хотя были “заходы” и оттуда. “Они должны появиться на нашей Родине. Пусть еще 20 лет придется работать, но я буду этого добиваться”.
Однажды я обратил внимание на то, что все новые препараты Ямсковых начинаются на “ВИ”. “Это мы так между собой решили. Начало наших имен: Виктория, Игорь. Пока неофициально. Потом пусть люди знают...”
Честолюбие? Ну и что ж. У нас ведь есть МиГ, Ту, Як. Почему не быть ВИ? Слава Богу, что у этих российских ученых еще осталось и чувство Родины, и желание быть известным на своей земле. Это, может быть, непонятно тем, чьи дети учатся в англиях, швейцариях, штатах, чьи дома и будущее тоже там. В метрополии. А здесь, в колонии, только доходное место. 06.06.2009
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 09.11.2017, 05:40   #25
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

http://healingnaturalnews.blogspot.com.au/p/blog-page_208.html
https://ineos.ac.ru//staff-6/yamskov https://www.kp.ru/daily/23712.3/53366/
Средство невероятной силы, которое в зародыше убивает все вирусы и бактерии!! https://
Добавлено через 1 час 20 минут
http://www.chem.msu.su/rus/jvho/1998-3/jamscov.html
http://www.russia-today.ru/old/archive/2009/no_06/06_continuation_01.htm
http://m-im.ru/health/521
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 24.12.2017, 02:29   #26
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

https://gerson.org/gerpress/wp-content/uploads/2011/08/Biological-Basis-of-the-Gerson-Therapy.pdf
BIOLOGICAL BASIS OF THE GERSON THERAPY:
Salt and Water Management and Tissue Damage Syndrome
From a lecture by Gar Hildenbrand, 1990.
The Gerson Therapy is a salt and water management. There is a whole chunk of the
medical literature on salt and water management: and that salt and water management
also means hormone manipulation, and manipulation of the energy production and the
integrity of the human cell. What that meant to the average person who’s trying to get his
or her body to work better is that, when one controls the types of salts that are found in the
individual cell – the building blocks of our lives – and when one controls the water content –
how much water there is in the cell – one can affect the way that the cell functions: the
health of the cell, the energy production capabilities of the cell, the ability of the cell to stay
alive and to stay normal.
We yield and lose the barrier between ourselves and the environment when we are
poisoned. For example, when the toxic air and the toxic water are too much, or when we
come into contact with industrial materials that are toxic, these environmental factors will
pollute us.
The same is true with the individual cell. Freeman Cope, M.D., a pioneering
physician, physicist and researcher, found that when cells are poisoned, there is a unifying
set of occurrences, whether the damage occurs by oxygen starvation, by trauma, by any
type of insult such as poisoning or malnutrition. The same responses may occur in cells
throughout any part of the body, no matter what the tissue of origin. First the cell will lose
potassium, second the cell will accept sodium, and third, the cell will swell with too much
water. Such cell swelling is called cellular edema. No matter what tissue in the body, and no
matter what the cause of injury, the unifying set of occurrences in the tissue damage
syndrome are 1) loss of potassium, 2) acceptance of sodium, 3) swelling with excess water
to create cellular edema, and 4) loss of cell energy production.
What happens to a cell that has swollen with too much water? Inside the cell, the
environment becomes inappropriate for the manufacture of energy. You will notice, when
you study Gerson’s book that he talked about increasing free energy; that was one of his
goals. Free energy, in a medical dictionary, translates to ATP, a compound – adenosine
triphosphate – that is manufactured by most cells in the body. It is the energy storage
compound of the body, the energy currency of the body.
ATP is the cellular product of burning sugar through oxidation, and it is made and
broken, remade, and re-broken in order to liberate bursts of energy. Essentially, it is an
adenosine molecule with three phosphate bonds. It is the immediate source of energy for
most energy-requiring functions of the body at the cellular level. Without ATP the cell dies.
Without ATP we die. When the cell has swollen with too much water, cellular burning of
sugars is inhibited; ATP production is inhibited, along with the protein synthesis and lipid
metabolism. Inside every cell are small organelles, tiny factories in the cell. They are
microscopic filaments called mitochondria.
In our mitochondria, we have the ability to burn sugar with oxygen. Otto Warburg,
who won the Nobel Prize twice in medicine, advanced a theory of cancer that held that
cancer was a fermentative disease. The Warburg generalization is probably not correct,
although the observations that led Warburg to the generalization are most likely correct.
What Warburg contributed was an understanding and a description of both the oxygen and
the hydrogen shuttling enzyme systems of mitochondria that burn sugar with oxygen to
make our cellular energy in the form of ATP.
Gerson’s therapy is aimed at increasing free energy production; making more ATP
available in the cell. In order to do that, Gerson attempted to manipulate the tissue damage
syndrome that, although Cope did not describe it until 1977, was known clinically to Gerson
in the 1920’s; and he was active and correct in his management of it. What Gerson did was
to eliminate sodium from the diet, to supplement a high potassium diet with an additional
potassium, and to find ways to remove toxins from the bloodstream that inhibit normal
cellular enzyme functions, metabolism and respiration.
Gerson was a neatly packaged genius, a low-tech genius. What he did was very low
tech, but it can be measured with very high tech means to prove that it is, in fact, doing
what he said it was doing. Gerson provided a way for a damaged cell to be confronted with
less sodium so that it would have an opportunity to bind some potassium, to improve its
hydration by lowering its water content, and to improve its mitochondrial function.
In order to ensure that the mitochondria would function, Gerson gave thyroid, and
he gave it in pretty high doses. Thyroid is, very simply speaking, an amino acid iodinated
and oxygenated by the thyroid gland which, when administered in significant dosages, first
signals cellular mitochondria to replicate, which they do independent of the cell because
they have their own DNA and RNA, and second tells mitochondria to make more energy in
the form of ATP by burning sugars fast.
Just as a note, if you think of the cell as a planet, the mitochondria are the industrial
cities. They are the cities of industry. And when a cell has lost potassium and gained sodium
and swollen with water, the sewers back up, the industrial cities are shut down in their
function, and energy cannot be made to clean out the sewers. That is the problem with
tissue damage syndrome.
Around every tumor and around every arthritic joint and in most chronic viral
conditions, our tissues that have lost potassium have gained sodium and have swollen with
too much water. As early as 1957, Christine Waterhouse and Albert Craig, working on a
National Cancer Institute grant, were able to measure water retention in cancer patients,
which was a general systemic edema, not visible, not discernible clinically, but measurable.
Let me quote them from the article “Body-composition and changes in patients with
advanced cancer” which was published in the American Cancer Society’s journal Cancer 11
(6), November-December 1957.
“Recent communications from this laboratory have emphasized that gross-weight
changes in patients with advanced cancer may be minimal even when large amounts of
body fat are being lost. Under these conditions it has been shown that there may be a great
gain of total body water even though there may be no detectable edema.”
In an earlier article, Waterhouse admitted to inadvertently killing a third of her
advanced cancer patients in an experimental high fat – double the normal calorie intake –
force-feeding trial. I’m quoting her from an article she co-authored with Raymond Terepka
called, “Metabolic observations during the forced feeding of patients with cancer,” which was
published in the American Journal of Medicine, February, 1956.
“Our data do not warrant any direct analysis of these changes, but if one assumes
that the calculated caloric discrepancy is approximately correct and that this is all made up
by body fat stores, in every instance a gain in weight as a result of forced (fat) feeding was
due almost entirely to a gain in intracellular fluids.” These are the changes of tissue damage
syndrome stemming from advanced disease, a great gain of total body water, a gain in
intercellular fluid, cellular edema; and what Gerson did was to work against this.
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 24.12.2017, 02:30   #27
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

Gerson started out as a tuberculosis physician, and around every tuberculosis
infection, around every cavern and cavity and lesion, he saw a puffy malfunctioning sphere
of adjacent tissue that had been damaged by toxins from the infection. Partial metabolites
from the diseased tissue materials that are not entirely metabolized can cause problems
because they are junk to the tissue around them and they damage and upset otherwise
normal tissue.
Gerson saw that by restricting protein and by giving a high-potassium, low-sodium,
basically all fruit and vegetable diet, with fresh raw juices and much freshly prepared raw
food, edemas could be absorbed. He saw that this could be encouraged, the course of
tuberculosis could be affected, and patients could be saved.
Gerson’s answers to tissue damage syndrome were the most logical answers that
have been contributed to medicine to date. There is nothing better in medicine for salt and
water problems, for the edemas that surround tumors; there is no better answer.
Essentially, salt and water therapy means creating a situation in which the cell will
tend to return to normal. Many medical doctors do not understand why potassium will
function in this way, and why a low sodium, high potassium diet is therapeutic. That is
because our medical schools are in, but hopefully coming out of, a period of ossification in
cellular biology. Not much progress has been made for a long period of time. We have
accepted theories of the pumping enzymes, called sodium pumps, magnesium pumps,
many, many postulated pumping systems, that are supposed to exist in human cells, that
have never been observed or proven in most human cells. Chapter three of Guyton’s
Medical Physiology, and first part of every textbook on cellular biology and medical
physiology describes sodium pumps which have never, ever been observed in most human
cells.
It is on that basis that a theory of cell metabolism is taught in medical school that
does not, and cannot, predict that a low sodium, high potassium diet is good for you or will
have and beneficial effect. However, slowly gaining acceptance throughout the world is the
work of Dr. Gilbert Ning Ling, who will be one day recognized as the father of the new
cellular biology, which is based in physics rather than wet chemistry.
Dr. Ling’s work led Dr. Cope to Gerson because, essentially, Cope went looking for
something that would prove Ling’s theory, which correctly predicted the value of high
potassium, low sodium diets. Cope found evidence in the treatment developed by Gerson,
and he found more evidence in the related treatment developed by Mexican cardiologist Dr.
Sodi-Pallares.
What happens in the human cell is mostly not what we are able to read in our
medical textbooks. Essentially, we are still reading medical textbooks, and students are still
being taught that the cell is a bag of water with solutes. According to Dr. Ling’s theory,
without getting too complex, our human cells are more like solid-state electronic devices.
Raymond Damadian, M.D., the developer of magnetic resonance imaging, used Ling’s model
to develop the theory behind MRI. Damadian says that human cells are more like ion
exchange granules in a water softener. They are not bags of water.
There is, throughout the cytoplasm of our cells, water that is structured. You can see
this through magnetic resonance measurements. The water in our cells is not free liquid. We
are more than 55% water, most of us, and the water in our cells is structured. It’s not like
ice, it’s not that structured, but it’s much more stacked than free liquid water. The reason
that it is structured is that there are dynamic energies in cells that hold water in an
organized pattern. It is the work of Ling that describes this.
Imagine, if you will, inside the membrane – or the outer skin – of the cell, a ball of
steel wool. The ball of steel wool is, more or less, one long molecule; a big, long strand that
forks and wraps around and around. It is like a skeleton inside the cell. It is a protein and
lipid, or fat, macromolecule, and there is an electron current that flows through it. As the
electron current flows through it, a force is created that attracts paramagnetic ions. In the
water molecule, that’s the hydrogen – anything with an uneven atomic number is
paramagnetic – so this force attracts hydrogen. You’ve got an H2O molecule: say the “O” is
my fist, and the “H’s” are my extended fingers (shows a victory sign). The hydrogen atoms
turn towards the macromolecule.
They all point toward it, one after the other, all lined up. You’ve got a layer of
polarized water around that filament, and a second layer on top of the first layer, and a
third layer, and so on. There are layers on top of layers. There is virtually no free water in
the cell; it’s all multiple polarized sectored layers of water inside the cell. It is the water
securing itself that controls the water content in the cell. How does structured water prevent
excess hydration? It’s simple: you can’t pour water into ice.
If potassium fills the sites to which it may bind on this macromolecule, the cell will
organize water. If potassium is lost from those association sites, and sodium is bound, the
cell will lose much of its ability to structure water, and it will swell with much more water.
As Dr. Ling describes it in his Association-Induction Hypothesis, for every molecule of
ATP that is complexed with the macromolecule, twenty association sites for potassium for
every one molecule of ATP that complexes to the macromolecule, which is this big ball of
steel wool inside the cell.
The mitochondria are nestled inside the ball of steel wool. The little mitochondria are
taking sugars that have been funneled to them by activities within the cell. They burn the
sugar, they make ATP, and the ATP complexes with the macromolecule, which contributes
to the binding of potassium at association sites, which contributes to the structuring of
water content normally for hours, meaning it is not energy from ATP that actually controls
ion content in the cell.
What this means, from Gerson’s point of view, is that when you are sick, when your
tissues are damaged, when your cells have lost potassium and taken on sodium and extra
water, we must reduce the challenge of sodium and load potassium into the system. Taking
supplemental potassium in addition to a low sodium diet helps potassium to compete for
association sites in the cell. When you do this, you create a situation in which potassium
may again be bound.
This big ball of steel wool, this macromolecule, can exist in one of two configuration
states: normal or damaged. If you insult the cell, if you poison it, if you starve it, if you take
away its oxygen, the macromolecule will flip over to a damaged configuration. The
macromolecule jumbles some or all of its proteins and lipids, and it can no longer complex
ATP well, and it cannot control potassium binding. Anybody who has taken chemistry will
ask, “What is the difference between potassium and sodium? They have the same valence.
Why aren’t they interchangeable?” They are not interchangeable in the bio system. The cell
actually has a preference for potassium, as Ling demonstrated.
A little bit about Ling: He is a genius from China who won the Boxer Award in Biology
during the 1940’s. While he was still a graduate student, he invented the intercellular
microelectrode, on which the whole field of micro electrophysiology is based. He was the
head of the molecular biology laboratory for Pennsylvania Hospital in Philadelphia and Chief
Editor of the journal Physiological Chemistry and Physics and Medical NMR , and is now
(2002), Director of Research of the Damadian Cancer Foundation.
When you create a high potassium environment for a damaged cell, you can get
potassium to hook on to one or more association sites, because those sites will take
whatever’s there, sodium or potassium – when the cell is damaged. When the protein-lipid
macromolecule is in a damaged state, if you can get potassium to bind at one site, a
marvelous phenomenon occurs that Ling calls interactive cooperativity – something we
could use more of in the world of humans – in which potassium binding at one site will
trigger potassium binding at adjoining sites. If potassium can be bound at one site, other
sites will begin to prefer potassium over sodium, too. So if you can just start the process,
the cell will flip back, like dominoes, to a high potassium load; interactive cooperativity. At
the same time, the cell’s water organizes, the water content of the cell shrinks, and ATP
production increases. That is the result of successful salt and water management of tissue
damage syndrome.
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 24.12.2017, 02:35   #28
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

Protein Restriction
Toward the goal of getting more sodium out of the body, out of damaged cells,
Gerson eliminated not only sodium from the diet; he also eliminated protein from the diet
for a period of time. In his experiments, as Dr. Ward noted, Gerson had extraordinary
laboratory support in the best equipped medical and scientific community in the world at
that time. He was able to observe that once you put somebody on a high-potassium, lowsodium
diet, the first thing that happens is that tremendous quantities of sodium are
excreted in the urine.
Where does it come from? It’s coming from inside individual damaged cells. In a
really sick person, with extensive tissue damage syndrome, tissues all over the body are
dumping sodium. Because sick people got better when they dumped sodium in the urine,
Gerson wanted to increase that effect and prolong it. He found that by eliminating dietary
protein, he could cause even more of what he called “Natrium Ausschuss”, sodium
outpouring, or sodium flooding out in the urine – more, and more, and more.
The problem with extreme protein restriction is that you can’t do it for too long,
because then you being to compromise immunity. This has been observed for a long time.
Science has long known that protein is necessary for good immunity, but has never known
how much. It has been assumed, wrongly, that we should have lots of it, and that we
should always have it.
Gerson, however, said the opposite. He said you must stop dietary proteins for a
period of six to eight weeks in order to cause sodium to leave damaged cells and in order to
cause edema to be absorbed. In his mind, it was clear that sodium was trapped in the body
with protein; it was trapped in deposits of protein and sodium that were somehow
complexed together. This is accurate. It is accurate within the context of Ling’s work, and
Ling’s work is modern-day biophysics.
We know now, from the work of Robert Good, that protein restriction, something
that you’re doing on the Gerson Therapy, can actually stimulate cell-mediated immunity. Tlymphocyte
activity can be stimulated by protein restriction.
Robert Good was the Director of the Sloan-Kettering Institute for Cancer Research.
Prior to his position with Sloan-Kettering, Good spent time in Egypt visiting a friend in
Alexandria who had been working with malnourished children. Good took a deep interest in
the immune profiles of these long-malnourished children. He asked his friend why certain
panels of the immune profile were disturbed, why they were off, and his friend said, “We
don’t know. We just know that they are, but we don’t know which dietary deficiency is
causing which immune abnormality”. Good decided it was high time to do some basic
research to answer some of these questions.
When he arrived at Sloan-Kettering, he set up a guinea pig experiment, a very
simple experiment. He had laboratory chow that contained no protein. He took this noprotein
lab chow and fed it to group A, and group B was given normal chow. Group A
received no protein. Group B was the control group, the putatively well-fed guinea pig. Good
had expected to see deterioration of serum and cell-mediated immunity. Serum immunity is
antibody production, key to some of our bacterial and viral immunity, the ability to fight
some bacteria and viruses. Cell-mediated immunity is conducted by T-cells – lymphocytes –
and these are the ones that fight bacteria, fungi, and also fight tumors. Good predicted
failure of, at least, serum immunity. He was unprepared for what he saw. Not only did
serum immunity remain stable, but lymphocytes, especially T-lymphocytes – the thymus
lymphocytes – became tremendously increased nonspecifically active, and remained
aggressively and nonspecifically active for a long period of time.
And at that point, Good realized and wrote that he had stimulated immunity by dietary
restriction of protein. This led to a long series of experiments in many laboratories, all
related to Robert Good, who is known as the most published pathologist in the western
medical literature. His experiments have shown, in one animal model after another,
diseases which are called long term or degenerative diseases – often genetically
predetermined – in mice, guinea pigs, and other animals, can be affected by protein and
calorie restriction. Some of these diseases have been direct analogues of human diseases,
and the weight of the evidence strongly suggests similar effects in man.
Calorie restriction is another aspect of your treatment here. How can that be when
you’re eating all the time? Because the fats are gone from the diet. A tablespoon of
carbohydrate and a tablespoon of protein yield approximately the same number of calories.
A tablespoon of fat provides more than double that number of calories. Fats are everywhere
in the Western diet, in our civilized diet; bakery goods, cakes, candies, rolls, meats,
cheeses, fried foods, nuts, and seeds. But not in this diet. In this diet the only fats are those
in oatmeal, which is 1.5% its total calories in fat – that’s why it congeals when it gets cool –
and individual fatty acids through some of the vegetables and fruits – individual and small
number of them, I might add – and, of course, the flax oil. The patient receives about
ninety calories a day in fats.
What we mean, when we say we have a protein-calorie restricted diet here is that we
have a better diet. We don’t keep people off of supplemental protein for too long. Six to
eight weeks is all we can do without compromising immunity to some extent. However, it is
entirely safe as we use it, because we give nonfat dairy proteins after six to eight weeks.
This provides plenty of protein for the patient.
In this dietary program, even as patients receive it in the early weeks, there is
enough protein input from the highly bio-available protein content of potatoes, oatmeal,
vegetables and vegetable juices to offset daily obligatory protein loss. A typical patient loses
about 40 grams of protein a day through entrails – obligatory protein loss – but that is
mostly replaced through the basic vegan diet already before adding the dairy protein. When
you add the dairy protein, you will have 30-40 grams more than you require. You’re kept in
what’s called positive nitrogen balance.
Good and his coworkers established that protein and calorie restriction can do some
really quite remarkable things with animal models. The first mouse that was studied
extensively was the (NZB X NZW) F1 (B/W) mouse, called NZB for short. This mouse is a
very rare direct analog mouse. The disease it develops, systemic lupus erythematous, is a
direct human analog. That means that it is the same disease in the mouse and the human,
and if you can affect it in the mouse, you can affect it in the human.
The NZB mouse, when protein-calorie restriction is implemented, will not develop
lupus. This is a mouse genetically preprogrammed to develop lupus. Protein-calorie
restriction initiated at weaning will prevent the development of an otherwise inevitable
disease. Even if the disease is allowed to develop, it can be caused to regress by initiating
protein-calorie restriction after the disease has presented.
Another mouse, the kdkd mouse, gets vascular lesions and has a tendency toward
nephropyosis. These mice, if protein-calorie restriction is initiated at weaning will not
develop blood vessel lesions, and plaque, and kidney problems. Kidney problems can
develop when blood vessel supplies are pinched off. The same is true with the heart. You
cut off the blood supply and organs get into trouble, and muscles get into trouble. Kdkd
mice, even if they are allowed to develop the disease, can be regressed if protein-calorie
restriction is initiated after the disease presents.
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Старый 24.12.2017, 02:35   #29
rezinart
Пользователь
 
Регистрация: 28.08.2017
Сообщений: 41
Спасибо: 0
Спасибо 1 в 1 посте
Репутация: 10
По умолчанию

Another mouse, the C3H mouse (these last two mice are not direct analogs), gets
mammary tumors, always mammary tumors. At weaning, protein-calorie restriction will
prevent, in a large percentage of those mice, the development of tumors. Even if the diet is
initiated after they develop tumors, outcroppings of tumors can be kept to a minimum and
extension of survival of the mice is established as being marked over the controls.
Let me read you a paragraph written by Dr. Good and David Jose. This is from
“Quantitative effects of nutritional essential amino acid deficiency upon immune responses
to tumors in mice” which was published in The Journal of Experimental Medicine 137, in
1973:
“Protein-calorie malnutrition may produce profound and sometimes
paradoxical changes in the immune defense mechanisms against infection and malignancy.
Depression of host resistance to some viral infections and malignant tumors has been
reported in nutritionally deprived animals. Our previous studies have demonstrated that
animals fed limited amounts of a casein (milk protein – ed.) diet showed intact mycotoxic
cell-mediated immune responses to tumor antigens at a protein intake that resulted in
profound depression of specific humoral antibody responses, including serum “blocking
antibody”.
These findings suggested that specific cell-mediated mycotoxic immunity may
operate more effectively against tumor cells in the moderately protein-deficient animal,
because of the absence of serum inhibiting factors. Further reduction in the level of protein
in the diets of tumor-bearing animals resulted in depression of both humoral and cellular
responses. In addition, a persistent defect in mycotoxic cell-mediated function was found in
animals after nutritional protein deprivation at a young age. Thus the animal’s immune
resistance could be either increased or depressed depending on the timing and the severity
of the nutritional deprivation. Similar inhibitory effects upon the incidence and growth of
malignant tumors have been reported in animals fed diets imbalanced or deficient in the
essential amino acids.
Normal mice with protein-calorie restriction initiated at weaning live double the
normal life span. They will not grow to full size. But, although they are somewhat smaller
that full size, they remain tremendously active, with sleek coats, and live twice as long.
Most of you have noticed how large people become eating the western diet, regardless of
their racial background. Maybe we’d all be better off small.
Maybe we have been killing ourselves with this high protein based diet on an attitude
that holds that we should, “eat lots of protein, it’s good for you.” When Good first published
on this subject in the 1970’s, he speculated that high protein diets may cause cancer and
heart disease. Because he had rattled some cages and rocked some boats at SloanKettering,
when he left to go to the University of South Florida at Tampa, Good was out of
favor with the same cancer industry that had earlier promoted him. But he had
tremendously advanced the study of the effects of isolated dietary influences on the
immune system, and his contributions have helped us to understand more about how
Gerson’s therapy works.
Gerson saw the immune-stimulating effect of protein restriction in people in his
clinics in the 1930’s. He published, through well-known medical publisher Franz Deuticke, a
book called Diattherapie der Lungentuberkulose, which translates “dietary treatment for
lung tuberculosis”. In that book, Gerson described the same kind of changes Good saw. He
noted that his protein-restricted patients showed increased white cell counts with a shift to
the left in the differential. That doesn’t mean they had car trouble. It’s the old German
notation for increased lymphocyte activity, nonspecific immune activity. Gerson repeated
this observation in a number of later publications, including the monograph you are all
familiar with, A Cancer Therapy: Results of Fifty Cases.
To refresh our memories, let’s review what we have discussed: potassium
supplementation, sodium restriction, calorie restriction, protein restriction, and thyroid
supplementation. When you provide high potassium, low sodium environment, even badly
damaged cells may be able to structure their water somewhat. When water is structured,
the cell is able to control its water content, because its water is approaching the kind of
molecular organization seen in crystals. This molecular organization limits the amount of
water in the cell.
When you have the basics in place, you have something to work with. Tissue that’s
functioning can be pushed to greater function. Gerson saw a depressed cellular metabolism,
depressed tissue function, in cancer and other diseases. Gerson’s attitude toward
metabolism was a bit like that of the makers of the old Volkswagen “bug” toward the
towards the car’s cabin heater. Those heaters had two positions, “on” and “off”. If you
wanted to regulate the cabin heat, you had to do it yourself, manually. The carmakers
probably thought, “if you vant heat, you got heat. If you vant it off, shut it off”. Gerson
wanted metabolism, so he turned it on with large loading dosages of iodides and iodine, and
up to five grains of thyroid.
Thyroid hormone signals mitochondria to multiply and increase production of ATP.
This gives your cells, like little planets, more industrial cities producing more energy.
Iodides and iodine affect some tissues directly in the same way.
Protein restriction turns on T-lymphocytes, which are important because they are a
big part of tumor immunity, capable of infiltrating tumors and killing tumor cells. They also
help orchestrate larger and more general systemic responses from the greater immune
system.
Protein restriction also avoids feeding the process of toxic waste manufactured by
damaged tissues and neoplastic tissues. Cancers tend to deal with proteins poorly and to
create metabolites that are toxic to nearby normal cells. Take, for example, a melanoma
tumor. It’s easy to talk about this because there are magnetic imaging studies of these
things. A melanoma will spread damage outward in a sphere maybe several times the
volume of the tumor.
In this sphere, tissue doesn’t work well because it is waterlogged, insulted, and
damaged by tumor toxins, metabolic waste from the tumor. That tissue will just sit there,
stewing in its own juices, without good drainage. When you take out that tumor and look at
the battleground, the damaged normal tissue, with an imager that gives good T1 and T2
measurements, you can still see the sphere of waterlogged tissue for months after the tumor is gone; months, if the patient is not otherwise provided a way to correct that tissue damage. With Gerson’s therapy, that sodium ring around tumors will disappear within
weeks, because that’s how effective Gerson’s management is against the kind of tissue
damage syndrome that is seen around tumors.
rezinart вне форума   Ответить с цитированием
Ответ

Социальные закладки

Метки
виаргоны, гомеостаз, детох, исцеление от рака, флуревиты

Опции темы
Опции просмотра

Ваши права в разделе
Вы не можете создавать новые темы
Вы не можете отвечать в темах
Вы не можете прикреплять вложения
Вы не можете редактировать свои сообщения

BB коды Вкл.
Смайлы Вкл.
[IMG] код Вкл.
HTML код Выкл.

Быстрый переход


Текущее время: 20:37. Часовой пояс GMT.


Powered by vBulletin® Version 3.8.6
Copyright ©2000 - 2011, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot
Форум общения и взаимопомощи больных людей. Советы для выздоровления.